Понятие "родовой герб" связано с представлением о роде как субъекте и (или) объекте права. В контексте действующего законодательства более целесообразным представляется переосмысление этого феномена как личного герба, право на который передается по наследству. Такая интерпретация полностью согласуется с функциональными геральдическими принципами. Показательно, что множество родовых гербов в России XVIII-XIX вв. было пожаловано в качестве личных; при этом использование этих гербов как родовых потомством разумелось само собой.

Утверждение (регистрация, пожалование) личных гербов - явление сколь старинное, столь же и современное. Оно не только сохраняется в ряде стран, как своего рода реликвия, но и переживает повсеместный подъем. Это неудивительно ввиду того внимания к правам и статусу личности, которое уделяется современными демократическими институтами, современным правом. Ведь и в XII столетии появление первых гербов ознаменовало такие социальные перемены, как рост внимания к личности, к статусу, ответственности и достоинству отдельного человека. Думается, что и в основе интереса к личным гербам сегодня лежит ни что иное, как чувство собственного гражданского достоинства.

Как и столетия назад, герб символически выражает меру самостоятельности, принадлежащей человеку, и знаменует его собственное место в обществе.

Не выдерживает встречи с фактами распространённый предрассудок, согласно которому герб - это непременно принадлежность дворянского достоинства, а родовая геральдика является сословным пережитком, иерархически закрепляя неравенство. В большинстве цивилизованных государств с постоянно действующей геральдической службой обладание гербом доступно человеку любого происхождения. Иногда предусматривается, что герб доступен безусловно любому; иногда же (как в Британии) подразумевается, что для права на герб (по крайней мере, на обретение герба) необходимы некоторые условия - надо быть "достойной особой", "выдающимся человеком", занимать в обществе "серьезное" положение. Как показывает практика, никаких реальных ограничений социального характера, никакого дискриминативного ценза за перечисленными здесь условностями не стоит.

Грубое заблуждение – также состоит в том, что гербы (в том числе родовые) жалуются только в монархических государствах, тогда как в республиках это "не принято" и неуместно. Республиканское устройство и отказ от сословности не противоречат ни существованию личной геральдики, ни деятельности государства в этой области.

Еще один (быть может наиболее живучий) предрассудок заключается в том, что регистрируемые сегодняшними энтузиастами гербы, легко объявить не имеющими никакой силы - ведь ни одна официальная государственная инстанция в нашей стране их не утвердила. Некоторые сторонники этого взгляда относятся к личным гербам с интересом и симпатией, но отказываются считать их чем-либо, кроме предмета игры. Такой взгляд основан на игнорировании фундаментального принципа признаваемого в международном геральдическом праве: грамотно составленный и употребляемый герб, не получивший официального утверждения властей, не становится от этого "меньше гербом" и приобретает геральдико-правовую силу на основании факта его употребления владельцем (если только иное не предписано законом данной страны). Этот принцип уже положен в основу работы Государственной герольдии с негосударственной символикой (муниципальных образований и общественных организаций): каждый символ утверждается самим его обладателем и с этого момента считается вступившим в силу; и, если символ корректен, геральдически состоятелен, Государственная герольдия лишь признает факт его утверждения, регистрируя символ или же ставя его на учет.

Может показаться, что все это - результат неловкой попытки соответствовать духу современности, и что общедоступность герба противоречит исторически сложившейся сути родовой геральдики. Но исторический экскурс убеждает в обратном.

Еще в Средневековье, когда закладывались основы геральдического права и когда социальные барьеры были чрезвычайно сильны, гербы во множестве были употребляемы горожанами, клириками, купцами, ремесленниками. Это не только практиковалось, но и было признано правоведами. Выдающийся советник императора Карла IV, Бартоло ди Сассоферрато еще в середине XIV века сформулировал в своем трактате "Об инсигниях и гербах", наряду с другими фундаментальными геральдико-правовыми принципами, постулат общедоступности гербовладения (русский перевод трактата опубликован ( Черных А.И. Трактат Бартоло ди Сассоферрато

"О знаках и гербах" // Средние века Вып.52. М., 1989 С.310-316).

Три столетия назад, как и сегодня, родовые гербы стали употребляться в России стихийно. С конца XVII века, особенно в XVIII столетии, российскими родами принималось множество гербов, чаще всего не получавших императорского утверждения так называемых "самобытных" гербов.

В ходе петровских реформ, с учреждением Герольдмейстерской конторы, была сделана попытка использовать фамильные гербы как атрибут оформляемого "шляхетства", и в этом качестве поставить их под контроль государства.

Гербы в Российской империи понимались как родовые. Герб, принятый кем-либо (или пожалованный ему), переходил ко всем его потомкам по мужской линии, т.е. от отца к сыновьям и дочерям. Передача герба по женской линии допускалась лишь в виде исключения, обычно в дополнение к передаче фамилии, и каждый раз должна была оформляться через новое пожалование. Муж "сообщал" право на свой герб жене, однако она не теряла при этом права на герб рода, из которого происходила, и могла соединять оба герба в особом, составном супружеском гербе. Существовали особые правила оформления женских и супружеских гербов (вообще геральдические возможности женщины в Российской империи были богаче мужских).
Личная геральдика имеет богатую и цельную традицию, пренебрежение которой недопустимо. Традициям не обязательно рабски следовать, естественно было бы их творчески развивать и дополнять; но это должно делаться сознательно. Зачастую же традиционные нормы просто пытаются игнорировать, подменяя фантазиями авторов очередного "шедевра". К категории геральдических «правонарушителей» относятся как прямые узурпаторы чужих гербов, так и владельцы, присваивающие себе гербы, содержащие не приличествующие им эмблемы и атрибуты.